Соединяя школу и индустрию: опыт Ассоциации школьного кластера
Современные технологии формально доступны по всей стране — но между городской школой и школой в глубинке по-прежнему пропасть: где-то лаборатории и вузовские партнеры, а где-то старый кабинет физики и учитель на одном энтузиазме. Есть и второй разрыв — между школой и индустрией: дети не видят, зачем теория нужна на производстве, а предприятия не знают, как выстроить диалог со школой. Эту пропасть помогает закрыть Ассоциация школьного кластера — она соединяет компании, вузы и школы и превращает разовые мероприятия в устойчивые лаборатории и STEM-центры. О том, зачем бизнесу объединяться со школами и как импульс от одного ребенка доходит до управленческих решений, — в интервью с исполнительным директором ассоциации Александром Пименовым.
Александр Пименов, исполнительный директор Ассоциации школьного кластера по содействию развитию инженерного образования среди молодежи, — о том, зачем бизнес объединяется со школами, что такое STEM-центр и как импульс от ребенка доходит до управленческих решений.
Александр Юрьевич, расскажите об ассоциации — что это за организация, как она устроена и чем принципиально отличается от других?
Ассоциация школьного кластера — это объединение, которое соединяет бизнес, науку и образование. У нас в одном пространстве работают компании, образовательные организации, фонды и общественные структуры. Такого больше в стране просто нет.
Школы становятся членами ассоциации — и получают доступ к целому спектру проектов, лабораторий, событий федерального, регионального и муниципального уровня. Взносы платят только коммерческие компании, для школ участие строится на партнерских началах. Мы ничего не заменяем в системе образования — мы дополнительный ресурс, который школа получает, входя к нам.
Уникальность еще и в том, что мы не просто сеть контактов. Мы реально работаем с каждым членом: выстраиваем индивидуальные маршруты для компаний, ведем мониторинг активности школ, оказываем методическую поддержку, проводим совместные события. Мониторинг показывает, какие организации наиболее активно участвуют в деятельности Ассоциации: посещают мероприятия, работают в проектах, звонят, пишут, выступают с предложениями. Это живая организация, и ценность в ней реальна только тогда, когда люди в ней живые.
Для кого в конечном счете все это делается? В чем главная цель?
Главная цель — ребенок. Все, что мы делаем, делается ради того, чтобы ему было интереснее учиться, чтобы у него загорались глаза. Каждый наш проект должен вызвать сначала удивление, потом интерес — то самое «ух ты». Именно это для нас ориентир.
Заход к ребенку у нас не прямой — мы работаем через школы, через учителей, через директоров. Но импульс всегда движется в одну сторону: важно, чтобы он не рассеялся по дороге, а дошел до конкретного ребенка в конкретной школе.
Как это выглядит на практике? Что реально происходит в школах, которые участвуют в ваших проектах?
Приведу несколько конкретных сюжетов.
Три года подряд мы — победители гранта губернатора Московской области с проектом «Технопередвижники». Есть художники-передвижники — мы взяли эту идею и сделали технологическую версию. Приезжаем в малые города и проводим для детей короткие лекции в формате TED: семь минут, чтобы увлечь темой и повести за собой. Погружаем их в технологии, которых в их городе просто нет. Но самое важное — есть ли жизнь после мероприятия. Мы стараемся, чтобы была. В Зарайске, например, открываем лабораторию нейротехнологий — маленькую, но настоящую. Оставляем оборудование, привлекаем учителей. Импульс не рассеивается — он остается с детьми.
Другой пример — лаборатория по искусственному интеллекту, которую возглавляет компания — член Ассоциации «Архитех ИИ». Мы решили не повторять то, что делают крупные компании, и открыли ее вместе с партнером, у которого уникальная платформа, аналогов которой в стране нет. Принцип работы простой: детей и учителей просто бросают в работу с ИИ. Даем токены, базовую консультацию — и дальше они сами. При этом у нас правило: равное количество детей и учителей. И мы заранее не знаем, кто для кого здесь окажется учителем. В таких современных технологиях ребенок очень часто оказывается впереди.
Есть и лаборатория Робби — совместный проект с компанией «Хроники», где робототехника работает вместе с креативными индустриями. Робототехнику изучают через творческие, фантастические сюжеты — лидер компании писатель-фантаст Евгений Борисов. Педагоги в восторге. Потому что это совсем другой заход к ребенку — через интерес, через историю, через воображение.
Вы говорите, что работаете в малых городах. Почему это важно? Разве у таких детей меньше возможностей?
Именно поэтому и важно. В малых городах, селах у детей значительно меньше возможностей, чем в крупном городе увидеть современные технологии. Наша миссия — прийти туда. Не ждать, пока они приедут в Москву, а самим ехать к ним.
И вот показательный пример.
Есть небольшая школа-интернат «Арктика» в Якутии — около 150 детей коренных народов: эвены, чукчи и другие. Три года назад они вступили в ассоциацию, не имея никакого отношения к инженерному образованию. Просто захотели. Мы провели недавно опрос — свыше 60% детей теперь хотят заниматься инженерно-технологическим образованием после школы. Это огромная цифра. Школа участвует практически во всех наших проектах. И сейчас они сами — маленькая школа из далекого города — инициировали создание STEM-центра в Нерюнгри, подключили институт, еще две школы.
Когда я рассказал об этом министру, она сказала: «Слушайте, мы им новые здания строим, но инженерное оборудование не предусмотрели». И сразу: «Давайте переигрывать эту историю». Вот это и есть влияние ассоциации — сначала на детей, потом на управленческие решения.
Что такое STEM-центр? Это, судя по всему, ключевой инструмент в вашей работе.
Да, это главное, что мы сейчас строим и масштабируем. В стратегии технологического развития страны до 2030 года прямо прописано создание STEM-центров на разных уровнях образования — но никто этим не занимается. Мы взяли на себя этот сюжет.
STEM-центр — это не кружок и не секция. Это принципиально другая образовательная среда, выстроенная на нескольких обязательных принципах.
Первый — междисциплинарность. Все, чем занимается ребенок, должно соединять разные области знания. Не физика отдельно, не программирование отдельно, а вместе, в живой связке.
Второй — проект как обязательный результат. Любое занятие должно заканчиваться проектом, заказчиком которого выступает индустриальный партнер. Можно научиться собирать робота, запустить его — и остановиться. Но STEM требует большего: из этого должен вырасти настоящий проект, желательно с реальным применением.
Третий — командная работа. Ребенок прокачивает не только технические, но и мягкие навыки: умение договариваться, распределять роли, двигаться к общей цели.
Четвертый — индустриальный партнер. Работа должна иметь прикладной характер: сходить на предприятие, получить задачу от реального производства, понять, зачем все это нужно за пределами школы. Найти такого партнера для школы — задача непростая, тем более партнера, чье производство отвечает требованиям 21 века. И здесь на роль индустриальных партнеров могут выступить компании нашей Ассоциации.
И пятый — кооперация с вузом и другими организациями. Лаборатория вуза открывается для школьника. Не просто «сходить на экскурсию» — а работать там, видеть другое оборудование, другую среду, встречаться с людьми, которые занимаются наукой профессионально. И это посещение тоже должно завершаться проектом.
Все вместе это формирует инженера с другим типом мышления — не узкого специалиста, а человека с объемным, композитным взглядом на задачу. Такого, который выйдет из STEM-центра и скажет: у меня есть базовые компетенции, которые могут стать основой для работы в разных отраслях экономики (понятно, что при определенной переподготовке).
На Западе уже есть отдельная квалификация — «STEM-специалист». Мы идем к тому же.
Как на практике создается STEM-центр? Кто в этом участвует и как это организовано?
Мы начали с серии семинаров и вебинаров — объясняли, что такое STEM, зачем это нужно, как это работает в мире. Провели отдельную площадку в МПГУ. Потом предложили: кто готов заявиться на создание центра? Появились первые желающие.
Дальше школа выбирает направление — это может быть робототехника, электроэнергетика, агротехнологии, геоданные, подводная робототехника. Анализирует кадры и ресурсы, которые уже есть. Мы помогаем выстроить модель.
Дальше начинается живая история. Недавно был в Якутии — там уже идет создание агроинженерного STEM-центра: начинали на базе одной школы с вузом, теперь подключились еще две школы. В Якутске инициативный директор Хатасской школы Николай Слепцов прямо при разговоре позвонил в аграрный университет — на следующий день мы уже встречались, еще через день подписали соглашение о сотрудничестве. Я тут же направил письмо вице-председателю правительства и министру образования с просьбой поддержки. Денег пока не просим — просим хотя бы информационного и административного сопровождения.
Вот так это работает: живо, быстро, снизу вверх. Определяющий фактор для начала работы — лидерская позиция руководителя. Например, в Нерюнгри «движком» проекта является заместитель директора школы «Арктика» Антонина Иванова, деятельность которой полностью поддерживается руководством школы.
Каков ключевой результат вашей работы за это время? Что можно назвать по-настоящему стратегическим?
Ключевой результат — это рост узнаваемости и рост сети. Но важнее не столько рост сети (хотя и он важен), сколько активность и заинтересованность членов Ассоциации в ее деятельности — то есть качество участия. Тут и хочется повторить за классиком: «Лучше меньше, да лучше!». Увеличивается количество членов ассоциации, приходят новые компании, а значит — новые возможности для школ. Члены нашей ассоциации оценивают качество проектов примерно в 9 баллов из 10 — в этом плане мы можем быть удовлетворены.
Но честно: нас не устраивает неравномерность. Есть очень активные участники, которые сами звонят, пишут, предлагают. А есть те, кто просто состоит — и ждет, что им что-то дадут. С последними мы расстаемся.
Из стратегического — мы начали реально влиять на то, что происходит в малых городах и отдаленных регионах. И не только через мероприятия, но и через управленческие решения. Когда министр говорит «давайте переигрывать историю с оборудованием» — это уже системный сдвиг. Когда 60% детей в якутской школе хотят стать инженерами — это уже другое поколение.
Если смотреть вперед — каким вы видите будущее подготовки инженеров благодаря вашим подходам?
Коротко — STEM. Если нам удастся масштабировать сеть центров, через несколько лет у нас появится поколение инженеров с принципиально иным мышлением. Не узких исполнителей, а людей, способных работать на стыке дисциплин, видеть задачу целиком, создавать что-то новое в команде.
И второй важный сюжет — искусственный интеллект. Дети и так прокачиваются сами: в интернете, в играх, в повседневной жизни. Мы хотим просто институализировать этот процесс — дать ресурс, задачу, консультанта — и посмотреть, что они сделают сами. Есть стойкое ощущение, что такое погружение заходит глубже, чем любой системный курс.
Все, что мы делаем — STEM-центры, лаборатории, технопередвижники, работа с ИИ — в конечном счете об одном: чтобы ребенок из любого города, маленького или большого, получил среду, в которой ему интересно думать, создавать и расти. Это и есть наша цель.
